Студебеккер и нейросети: почему эксперту не нужно ломать свою практику

Фамилия Студебеккер знакома почти каждому взрослому человеку в России. Грузовик из ленд-лиза, на его шасси ставили легендарные «Катюши». Наши деды на них ездили.

А начиналось всё с деревенской кузницы 1852 года. И закончилось историей, которая сегодня повторяется с каждым экспертом, продающим свою экспертизу.

Полвека первое место в мире

К 1868 году братья Студебекер были крупнейшим производителем повозок на планете. Не в Америке — в мире. Их фургоны везли Америку на Запад: переселенцы, армия, почта, торговля.

Дело кормило семью, работало безупречно и не собиралось умирать. Лошадь была надёжнее любой новомодной штуки с мотором.

И вот в 1902 году Студебеккеры выпускают свой первый автомобиль.

Зачем? Автомобиль тогда был откровенно хуже хорошей повозки: медленнее, дороже, ломался каждые сто вёрст, пугал лошадей и требовал топлива, которое ещё поди найди. Над первыми автомобилистами посмеивались вполне заслуженно.

А Студебеккеры всё равно потихоньку сворачивают дело, которое кормило семью пятьдесят лет. К 1920 году повозок у них нет вообще.

Почему исчезли все остальные каретники

Из всех производителей повозок в мире в автомобильную эпоху перешли только они. Остальные держались за свой прекрасный, работающий, прибыльный бизнес — и исчезли.

Здесь важно понять одну вещь, которую обычно проскакивают. Повозки не стали плохими. Они остались отличными: качественное дерево, честная работа, проверенная конструкция. Спрос ушёл не от качества повозки. Спрос ушёл от самой повозки.

Клиент никогда не покупал повозку. Он покупал способ добраться из точки А в точку Б. Как только появился другой способ — повозка перестала быть нужна, какой бы прекрасной она ни была.

Самое интересное: они не переделывали фабрику

Вот деталь, ради которой стоит вспоминать эту историю.

Студебеккеры не превращали фабрику повозок в автозавод. Они восемнадцать лет вели два дела одновременно: старое кормило семью и рабочих, а рядом росло маленькое, убыточное и пока нелепое.

И в итоге маленькое съело большое. Само.

Перестройка стоила им нервов, но не разорения — потому что не было момента, когда они остались без дохода и с недостроенным будущим.

Что на самом деле защищает эксперт, когда спорит про нейросети

В моём открытом чат-клубе ВКонтакте несколько дней шёл спор: заменит ли искусственный интеллект эксперта. Больше сотни сообщений за сутки.

Аргументы были предсказуемые и по-своему справедливые. Расстановщик: «поле не врёт, нейросеть расстановку не проведёт». Телесный практик: «руки не заменит никакая железка». Мастер лоскутного шитья: «а ИИ точно не сошьёт».

Возражений у меня нет. Всё правда.

Только защищают-то в этом споре не метод. Защищают себя: свои двадцать лет практики, своё имя, свой хлеб. Это нормально и по-человечески понятно, так делают все — от частного психолога до корпорации.

И я их понимаю, потому что сам год назад так же держался за то, что у меня работало.

Проблема только в одном: клиент покупает не метод. Он покупает решение своей проблемы. К расстановщику человек идёт не со словами «сделайте мне расстановку» — он идёт с тем, что партнёр тянет одеяло на себя, бизнес встал, сын не хочет брать дело. Расстановка — это то, ЧЕМ ему помогают. Но шёл он не за ней.

И вот теперь у человека появился ещё один способ добраться из точки А в точку Б. Хуже вашего. Медленнее, поверхностнее, без глубины. Ровно как первый автомобиль рядом с хорошей повозкой. Зато ночью, бесплатно и никому не показывая, что у него не получается.

Третий путь: вторая версия себя рядом с практикой

Из этой истории обычно делают неверный вывод: «срочно всё меняй, иначе конец». Студебеккеры так не делали.

Ломать свою практику не нужно. Никто не просит закрывать то, что кормит.

Нужно поставить рядом с ней маленькую вторую версию себя. Ту, что работает, пока вы спите.

У меня такая живёт уже полгода. Это мой собственный сервис, собранный под мои задачи: он следит за конкурентами, собирает списки живой заинтересованной аудитории, ведёт касания в личных сообщениях и показывает, что происходит с базой подписчиков. Практику при этом я не менял — как консультировал, так и консультирую.

Разница в том, что раньше эту работу я делал руками по вечерам, а теперь она идёт сама.

Как выглядит эта вторая версия у практикующего эксперта

Вот что реально собирают эксперты, у которых нет технического образования:

• сайт или лендинг под конкретную программу — за вечер, без верстальщика;
• сервис, который каждое утро приносит список людей, интересующихся вашей темой;
• автоматическую воронку в личных сообщениях: заявка в друзья, приветствие, отслеживание тех, кто взял материал;
• публикацию постов по расписанию без ручной работы;
• разбор своих же материалов: нейросеть читает ваши уроки и собирает из них новый продукт;
• собственную небольшую платформу — учебную, клиентскую, любую под вашу задачу.

Ничего из этого не требует программирования в привычном смысле. Задача ставится словами, обычным русским языком. Этот способ работы называют вайбкодингом — вы перестаёте быть собеседником нейросети и становитесь человеком, который создаёт с её помощью готовые решения.

С чего начинать

Начинать стоит не с изучения нейросетей вообще, а с одной вашей задачи, которая ест время каждую неделю.

Выпишите, что вы делаете руками регулярно: ищете клиентов, отвечаете на однотипные вопросы, готовите материалы, ведёте таблицы, публикуете посты. Возьмите одну строчку из этого списка — и соберите под неё решение.

Это и есть та самая маленькая мастерская рядом с большим цехом. Она не мешает практике. Она просто потихоньку забирает у вас рутину.

Мастерская «Клодиатор»

Этому я и учу в своей мастерской «Клодиатор». Не «работе с нейросетями вообще», а сборке собственных решений под конкретную практику: сайтов, воронок, сервисов, автоматизаций.

Мы встречаемся раз в неделю, разбираем задачи участников и собираем решения прямо на встрече. Восемь встреч уже лежат в записи — к каждой расшифровка и учебный материал с пошаговыми инструкциями. Доступ к ним открывается сразу после оплаты.

При этом не нужно быть семи пядей во лбу. Студебеккеры тоже не были инженерами — они были кузнецами.

Посмотреть, что внутри мастерской «Клодиатор» →

И ещё одна деталь напоследок

Студебеккер тоже умер. Производство встало в 1963 году, последняя машина сошла с конвейера в 1966-м.

Перестройка не купила им бессмертие. Она купила шестьдесят лет жизни против нуля у тех, кто остался с повозками.

По нынешним временам шестьдесят лет — это несколько эпох. Мне бы хватило.